Загрузка
X


Этноистории Микаэля Восканяна

Восьмая нота / 26.08.2017

Изображения этого струнного щипкового инструмента хранят древние армянские манускрипты и средневековые каменные барельефы. Еще совсем недавно тар участвовал в семейных праздниках вместе с дхолом, зурной и другими армянскими музыкальными инструментами. В наши дни тар, казалось бы, потерял популярность и стал достоянием истории и ансамблей народных песен.

Однако молодой и талантливый тарист Микаэл Восконян начал «борьбу» за возвращение тара как современного музыкального инструмента на сцену. И за короткое время не плохо преуспел, покорив сердца как в самой Армении, так и на фестивалях в Тбилиси, Нью-Йорке, Каннах, Казани и даже далеком Сеуле.

 

— Микаэл, давай начнем с твоего любимого инструмента. Расскажи про тары — историю возникновения, особенности звучания.

— Тар — это армянский народный струнный инструмент, его изготавливают из древесины тутового и орехового дерева. Он является как сольным, так и оркестровым инструментом. К удивлению многих, хочу заметить, что у тара очень большие технические возможности. Сейчас принято спорить о национальной принадлежности тара: армянский он или восточных соседей. Если честно, то для меня его происхождение, как и происхождение, например, скрипки, саксофона и т.д., не имеет большого значения. Я люблю тар и играю на нем армянскую музыку.

— Для выступлений пользуешься одним инструментом или у тебя их несколько? Кто мастер?

— На данный момент у меня три инструмента. Два из них антикварные: одному почти 200 лет, второму — 110. Оба прекрасно звучат. Третий тар совсем новенький. Его я заказал у прекрасного мастера Альберта Закаряна, и поскольку мне хотелось, чтобы он отличался от остальных, я решил поэкспериментировать. Мы добавили пару струн и таким образом расширили диапазон. У этого инструмента есть отличие от традиционного по звучанию и по структуре. 

— Твоя любовь к тару с детства. На нее повлияли родители? У тебя музыкальная семья?

— Я полюбил инструмент, когда впервые услышал его в коридоре своей музыкальной школы. Мне было девять лет. А с пяти лет я пел в детском народном ансамбле. Поскольку родители заметили во мне музыкальный талант и пристрастие к пению, решили отдать в музыкальную школу. У нас в семье нет музыкантов, но бабушка владела прекрасным голосом и отлично исполняла народные песни. В семье все любят петь, наши семейные застолья не проходят без песен.

— Какова сейчас ситуация с таристами в Армении?

— К сожалению таристов в Армении сейчас очень мало. Это очень грустная реальность, о которой я часто задумываюсь с печалью. Тар и армянское искусство исполнения на нем не должны так резко забываться. Большую часть своей деятельности я направляю именно на то, чтобы молодое поколение хотя бы узнавало наш национальный инструмент по виду и по звучанию. Почти со всеми таристами Армении я знаком, а большинство из них мои друзья. Все они хорошие музыканты. В основном, они играют в ансамблях народной музыки, преподают в музыкальных школах и консерватории. Количество учеников опять же не радует. Я сам играл в Государственном ансамбле народных инструментов 10 лет. Ко мне очень часто подходят люди и говорят, что мой дедушка или папа играли на таре, и в основном у всех дома есть старинный инструмент. И я удивляюсь, как же распространен был этот инструмент примерно 40–50 лет назад.

— Что повлияло на тариста Микаэла Восканяна, исполнителя национальной армянской музыки, артиста Государственного оркестра национальных инструментов Армении, что он стал еще и джазменом? Автором авангардной музыки?

— Люблю слушать и играть в очень разных музыкальных жанрах, и я никогда не ставил себе каких-либо ограничений. Кроме народной музыки я изучал и классику, и джаз, и рок, и во мне образовался некий микс. Поначалу игра на таре была ограничена лишь исполнением народной
музыки. Но мне не сиделось на месте, этого мне не хватало, и я начал экспериментировать на инструменте, пробуя разные стили. Поскольку джаз больше всех позволяет импровизировать, то он стал моим главным помощником в творчестве. Хотя, думаю, сейчас в наших композициях все меньше и меньше джаза. Мы нашли собственный стиль для нашей группы, и он сильно отличается от джаза. Мне ужасно хотелось показать людям, особенно молодым, что тар не просто старинный неинтересный инструмент, который они видят лишь в народных ансамблях, а инструмент с обворожительным звучанием, который несет в себе сильную аутентичность армянского искусства.

— Есть мнение, что удачное сочетание и многообразие стилей в твоем исполнении возможно благодаря уникальной особенности звучания тара.

— На самом деле, все инструменты имеют свое оригинальное звучание. Не могу исключить тот факт, что тар один из тех инструментов, который имеет оригинальное глубокое звучание. Не думаю, что многообразие стилей в моем исполнении имеет к звучанию инструмента какое-то отношение. Я бы сказал, больше мой характер и склонность к экспериментам влияют на стиль моей музыки.
— Перед тем, как задать вопрос относительно твоей группы, хотелось бы узнать о твоем менеджере, ассистенте, соратнике. Как вы познакомились?

— Лусине является тем человеком, который всегда поддерживает меня в моих начинаниях и помогает в их осуществлении. Когда я решился представить свое искусство широкой публике, а в дальнейшем и создать свою группу, она была рядом и сыграла во всем этом огромную роль. Мы все начинали вместе. Мы познакомились с ней в 2009 году в очень курьезной обстановке. Я ехал в такси, а она переходила дорогу. И мы чуть было не сбили ее. Она начала эмоционально ругаться с таксистом, и мне запомнилось ее лицо. Буквально через несколько дней мы случайно встретились, поскольку у нас был общий знакомый. Мы женаты уже четыре года, отлично понимаем друг друга в личной жизни, и нам комфортно работать вместе.

— Твоя известная композиция «Лусине» как-то связана с женой?

— Конечно, она посвящена ей.
— Как родился проект «Miqayel Voskanyan & Friends Band»?

— В марте 2011 года в Центре искусств «Гафесчян» состоялся мой первый сольный концерт, где я презентовал свои авторские композиции. Все музыканты, которых я пригласил выступить со мной, были моими друзьями. Поэтому концерт назвали «Микаел Восканян и друзья». Поскольку он прошел очень удачно, мы захотели продолжить этот проект и после нескольких концертов решили создать группу. Название не поменяли, так как оно запомнилось зрителю. Хотя над названием думали всегда и до сих пор думаем, но пока не можем найти что-то, что бы гармонично сменило действующее название бэнда.
— С кем из легендарных музыкантов ты бы хотел сыграть?

— Ну, если из легендарных, то со всеми!

— Ты с ребятами много где выступал. Расскажи, чем отличается публика в Нью-Йорке, Москве, Тбилиси, Ереване и т.д.

— Нам повезло с публикой, поскольку в основном собираются любители этого жанра, которые интересуются джазом, любят его. Хочу подчеркнуть сходство, а не отличие нашей публики в разных городах и странах: нас всегда с большим интересом слушают и очень тепло принимают. Думаю, это связано с моим инструментом и оригинальным современным звучанием как наших авторских композиций, так и армянского фолка. Что касается Еревана, то публика здесь уже настолько родная, что судить о ней сложно. Если вы- делять, то выделю корейскую публику, поскольку она была для нас самой экзотичной, но и она к большому удивлению приняла нас радушно и с большим интересом.
— В ближайшее время планируешь выступать в Москве?

— На данный момент запланированных концертов в Москве нет. Последний наш визит был в феврале этого года. В следующем году будет повод представить московской публике новую программу под нзаванием Nightology.

Фотографии: Инна Шималян

 

Беседовал Владимир Петунц