ГРИГОР МАЧАНЕНЦ: АРХИТЕКТОР ЗЕРКАЛЬНЫХ МИРОВ
В лабиринтах Эчмиадзина, где камни помнят шёпот апостолов, живёт человек, чья тень длиннее столетий. Его имя — Григор Мачаненц, но в устах ветра оно звучит как заклинание, созидающее миры. Он — картограф невидимых дорог, собиратель рассыпанных звёзд, алхимик, превращающий память в живую плоть искусства.
С юности он знал, что реальность — лишь черновик, который можно переписать. В 1987 году, когда мир ещё дышал холодом железных занавесов, он основал «Крест Армянского Единения» — не храм и не форум, но мост меж временами. Здесь, среди сиротских взглядов, он разглядел лица предков, а в трещинах истории — узоры грядущего. Его организация стала первым камнем в мозаике независимой Армении, школой, где учат не читать буквы, а видеть за ними огни Вавилона.
Он строит как средневековые мастера, возводящие соборы: театр «Мачаненц» — это часовня, где души говорят на языке жестов; музей — ковчег, плывущий по волнам забвения; галерея «Эндза» — окно в параллельные вселенные, где ткут ковры из света и теней. Его гостевой дом — дверь в иные измерения, где странники становятся летописцами, а поэты оставляют в погребах бутылки с запечатанными снами.
Его стихи — не слова, а ключи. «Моё наследство — безумство» — манифест тех, кто знает: лишь безумец способен собрать рассыпанный мир в ладонях. В «Наследниках Вавилона» он пишет не чернилами, но пеплом и золой, напоминая, что каждый народ — башня, чья вершина теряется в облаках, а фундамент — в крови.
Как художник, он ловит мгновения, которые другие называют призраками. Его выставки — это карты звёздного неба, нанесённые на стены пещер: Тегеран, Дамаск, Иерусалим — города, ставшие страницами единого манускрипта. Кадры фильмов — не истории, а сны, где Чаренц бредёт по современным улицам, а «чистый мир» рождается из слёз ребёнка.
Он верит, что образование — это не огонь, зажжённый в кувшине, а сам кувшин, разбитый вдребезги, чтобы свет хлынул рекой. Школа национальной кулинарии для него — алтарь, где хлеб претворяется в плоть традиции, а инновационный центр в Армавире — станция, откуда юноши отправляются покорять будущее на кораблях из кремния.
Григор Мачаненц — не человек, а явление. Когда-нибудь археологи, раскапывая Эчмиадзин, найдут его следы: здесь он сажал дерево, здесь учил детей смеяться на языке фресок, здесь разбил зеркало, чтобы каждая частица отражала иной лик Армении. А пока он бродит среди нас, оставляя за собой дороги, которые ведут не в города, а в эпохи — туда, где прошлое и будущее пьют кофе за одним столом, споря о том, что значит «родина».
Его жизнь — притча, написанная рукой Борхеса: «В одном человеке умещается бесконечность. И достаточно зажечь свечу в его музее, чтобы осветить вселенную».
Текст: Анна Гиваргизян, главный редактор журнала «Жам». 2018 г.