Загрузка
X


Театральный роман Норы Григорян

Кинотеатр / 05.10.2017

Журнал «Жам», информационный партнер Русского драматического театра им. К.С. Станиславского, продолжает рассказывать о театре, его премьерах и людях, благодаря которым эти премьеры становятся возможны. Мы встретились с режиссером Русского драматического театра им. К.С. Станиславского Норой Григорян для того, чтобы поговорить о том, какого это быть молодым театральным режиссером в современной Армении.

— Быть Норой Григорян — сложно?

— Мне повезло — я работаю в театре, есть площадка, сцена, артисты, но очень много творческих, талантливых людей не могут работать из-за отсутствия денег и площадки. Им никто не помогает, они всегда в поисках какой-либо поддержки, чтобы поставить спектакль.

— Много было студентов на твоем курсе?

В начале обучения восемь, из которых двое работают в кукольном театре, еще один режиссер делает пластические спектакли, больше по специальности не работает никто.

— Когда учились, понимали, что перспективы туманны?

— Нет, никто не понимал до конца, или не хотел понимать. Сейчас почти все поступают в театральный институт для того, чтобы сняться в сериалах. Сериалы – это деньги. Есть люди, которые не имеют образования, но снимаются, а в конце съемок они решают, что было бы неплохо поступить в институт «на всякий случай».

— Что держит молодых актеров в театре, почему они не уходят?

— Они любят свое дело.

— То есть это не брак по расчету?

— Нет, это брак только по любви. Актеры любят свою работу. Эмоции, которые ты получаешь на сцене не сравнимы ни с чем. Перед каждым спектаклем волнуешься, как в первый раз. Один наш артист говорит, что сердце актера перед выходом на сцену бьется также, как сердце космонавта перед полетом. Это огромное напряжение.

— На чем основано обучение режиссуре в Армении?

— У нас нет школы, нет системы, у студентов нет понимания того, как они могут реализовать себя профессионально. В основе русской театральной школы лежит система Константина Станиславского, у нас нет подобных фигур, сумевших заложить фундамент, создать свою собственную школу, у нас есть талантливые люди, очень талантливые, мы можем перенять их опыт, но это не театральная школа.

— Театр вообще востребован сейчас, как явление в современном армянском обществе?

— Нет. Что касается нашего зрителя – нужно время, чтобы выучить новое поколение говорить и понимать по-русски. К нам приходит в основном определенный круг русскоязычных армянских семей, но и их мы теперь видим редко, возможно потому, что большинство предпочло уехать. Но не только нам, театрам Еревана вообще сложно продать сейчас билеты на свои спектакли.

— Каковы ожидания современного зрителя?

— Большинство зрителей приходят в театр посмеяться. Под час это сказывается на серьёзных спектаклях. Вчера мы играли «Пикничок на даче» и в первом акте были непонятные реакции, смех. Люди ждут совсем другого, у них срабатывает ассоциация: спектакль – значит комедия. Отсутствует культура восприятия, люди хотят простых эмоций. Это проблема не только у нас.

— Лично тебе, как зрителю, что нравится из недавно отсмотренного в Ереване?

— Наринэ Григорян, очень интересный режиссер, ставит не только на армянском языке. Недавно она поставила спектакль «Любовь» по произведениям Даниила Хармса и он на русском. Это сложный материал, но очень интересно сделан и подан. К сожалению, многие из тех, кто пришел на этот спектакль, не могут по достоинству оценить его, так как не знают кто такой Даниил Хармс. У нас в театре была похожая ситуация со спектаклем «Абанамат». Когда Александр Самсонович поставил этот спектакль по произведениям Сергея Довлатова, мало кто в Армении знал, что вообще был такой писатель, что он наполовину армянин, что у него такие замечательные произведения. А после нашего спектакля, здесь в театральном институте стали ставить рассказы и зарисовки Довлатова, использовать его как материал при обучении.

— Можно развернуть современного зрителя в сторону качественного театра?

— Сложно – это огромная системная работа. Сейчас это невозможно, к сожалению, большинство сериалов, программ, и спектаклей работают на самых низменных чувствах и эмоциях, поэтому малый процент людей пойдет смотреть «Горе от ума», большинство пойдет смотреть коммерческий спектакль. Хотя среди них встречаются те, которые выделяются, например, «Мэа гульпа», в первой части есть тема, тема ответственности перед собой, своей историей, там очень интересный момент с выходом Тиграна Великого.

— Почему сложности с драматургией? Ведь на русском языке есть материал.

— У нас есть свой круг тем, который нам интересен. Но, сейчас, очень мало пьес на тему Геноцида армян. Недавно моя студентка рассказала мне, что есть рассказ Довлатова о Холокосте, но название она не помнит. Я начала искать и нашла другой материал, фамилия этого писателя тоже Довлатов, но он из Баку и пишет о Сумгаите. Это огромная тема, об этом нужно говорить. Думаю, мы сможем использовать ее в работе над спектаклем со студентами, которых я веду, и артистами нашего театра.

— Получилось так, что о Геноциде армян 1915 года знают, говорят и пишут больше, чем о Сумгаите, который был недавно.

— Мало просто знать, об этом нужно говорить и доносить до других.

— Какая тема тебя волнует сейчас при выборе материала для постановки?

— Тема любви, настоящей искренней любви. Я ищу материал, который бы ее отражал. Я была рада найти эту тему в спектакле, который недавно поставила «Девять месяцев».

— Я знаю, что это документальный театр, но ведь это же очень сложный жанр.

— Да, трудно найти нужную грань, но я ищу новые формы. Когда я была на мастер-классе Валерия Рыжакова во время Чеховского фестиваля, он обратил мое внимание на то, что мы, армяне, не пытаемся использовать свой фольклор, свои национальные традиции в новом ключе, представить новое виденье уже привычных нам национальных танца и песни. Мы копируем то, что было. Для нас это настолько священно, что мы не можем «поиграть» с подачей, представить с новой стороны. Я согласна с ним, но у нас осудят такой подход, так как присутствует страх потери собственной национальной идентичности, новый взгляд на привычную форму может быть воспринят как угроза.

— Какие-то попытки все-таки предпринимаются?

— Да, я хочу отметить спектакль Гора Маркаряна, в который им были привнесены чудесные и неожиданные символизмы. Например, платье невесты выполнено из взбитой шерсти – очень интересно отслеживать эти образы в постановке. В целом, сейчас молодой режиссер в Армении, если он идет в верном направлении, он должен быть очень смел.

— Над чем ты сейчас работаешь?

— Меня волнует тема взаимоотношений Поэта и системы, живет ли он внутри нее, или же над нею, вне. Сейчас я работаю над спектаклем, посвященном теме шестидесятников, их жизни, творчества и судьбы. К этой работе я привлекаю как артистов нашего театра, так и студентов, которым, можно сказать, в каком –то смысле и принадлежит эта идея. Но я трансформировала ее, меня вдохновляет пример моего отца, который жил и работал в это время и конечно примеры других известных творческих людей, а также художественная литература, в частности роман Бориса Аксенова «Таинственная страсть».

Фотографии: Елена Фролова-Труфанова

Больше фотографий, выполненный в рамках интервью, смотрите в альбоме на нашей официальной странице на Facebook. 

Беседовала Вероника Журавлева