Загрузка
X


Грант Варданян: «Как говорю, так живу»

Кинотеатр / 17.12.2017

Фото: журнал «Жам»

Документальное кино — это особый взгляд на мир. Для режиссера Гранта Варданяна картина — видение, запечатленное на пленке, переданное режиссером откровение в мир… без игры,  за счет конкретики жизни. «Жам» слегка приоткрывает внутренний мир маэстро Варданяна, чтоб совместив ощущения от фильмов с ответами  интервью яснее, объемней понять суть картин автора.

— Что самое важное в документальном кино?

— Фиксировать то, что больше не повторится.

— Разве документальное кино не есть игровое, только с типажом в главной роли?

­— Документальное кино — это конкретика, а игровое кино — это вымысел, фарс, игра.

 Фото: журнал «Жам»

— Получается, документальное кино — жизнь как она есть?

— Жизнь гораздо более непредсказуема, чем кино. Мы смотрим наши любимые игровые фильмы и думаем: вот это сюжет, какие повороты судьбы, в жизни такого не бывает. А ведь на самом деле многие наши любимые картины основаны на реальных событиях, и у киногероев есть свои прототипы.

Для меня кинематограф — это пройденный долгий путь человечества.

Фото: журнал «Жам»

— Кто ваш любимый киногерой?

— МакМерфи в фильме «Пролетая над гнездом кукушки».

Фото: журнал «Жам»

— Ваш фильм «Сон белого ягненка» — это пророчество?

— В детстве я думал, что, когда мы засыпаем, нам кто-то показывает кино. Кино — это видение, большой и длинный сон. Я думаю, что люди еще с пещерных времен имели различные видения, это и послужило им стимулом для реализации их в жизнь... То есть  эти видения, они воплощали в реальность. Никакой ученый, никакой творец ничего не придумывает, он  все получает как сигнал. Когда меня спрашивают, как я снимаю фильмы, не имея соответствующего образования, я отвечаю, что это мои детские мечты и сны. Это и есть моя школа, все остальное — самообразование.

— Что именно вы хотели донести до зрителя этим фильмом?

— Первоначально это было желание приоткрыть занавес. Ведь часто бывает так, что мы отрицаем то, о чем имеем весьма смутное представление. Для меня он открылся, и я хотел так же открыть его остальным.

— Раскрывая тему, показывая личную историю, режиссеры стремятся больше рассказать об обществе?

— Скорее всего, личное видение становится доступным обществу. Соответствует личное переживание общественному или нет зависит от того, как автор реализует и складывает по крупинкам то, что сидит внутри. Хотя, по любому личное всегда остается субъективным взглядом.

Фото: журнал «Жам»

— Какое кино интересно зрителю сегодня?

— Иногда страшно, что все современное, когда-то станет классикой. Но утешает, что и сегодня есть зритель, который любит и смотрит искреннее и честное кино, независимо от жанра.

— В свете бурно развивающихся технологий визуального искусства — что для вас на первом месте: форма или содержание?

— Мне важны и форма, и содержание. Без одного нет другого.

— Когда говорят армянское кино, первое, о чем вспоминаете? Или о ком?

— Вспоминаются любимые фильмы «Прямоугольник», «Мы и наши горы», «Цвет граната», «Шор и Шоршор», старый Арменфильм, рядом с которым я вырос. На сегодняшний день мы лишены кинематографа,  хотя фильмы мы начали снимать раньше, чем картину «Пепо».

— Вы напрягаетесь во время съемки?

— Я живу: волнуюсь, страдаю, радуюсь, не напрягаюсь.

— Кто ваш первый зритель?

— Мои родители.

— Что вы можете сказать о себе одним предложением?

— Не знаю, я всегда что думаю, то говорю, как говорю, так живу.

Фото: журнал «Жам»

— Говорят вы хороший отец…

— Еще бы, я женился очень поздно. Моя дочка долгожданная и плод любви.

В моей семье, где я вырос, всегда любили детей и пожилых. Но моя связь с детьми всегда была особенной, мне с ними всегда было интереснее, чем с взрослыми, может, потому что я стараюсь оставаться ребенком.

Фото: журнал «Жам»

— Что самое важное в воспитании ребенка?

— Для меня семья—это государство. Свобода необходима, но без контроля она становится разрушительной. В детстве я всегда был свободным,  мне давали свободу и одновременно ее контролировали.

Нужно дружить со своими детьми, дать им почувствовать вкус победы и поражения, быть достойным примером для подражания, почему нет — многому учиться у них.

— Что для вас дружба. Кто для вас друг?

— Друг — это человек, с которым комфортно морально, физически и духовно. Тот, с которым можешь делиться.

С детства у меня был круг близких друзей в Ереване, но чем взрослее становились, тем их меньше оставалось. Многие уехали, но связь всегда есть.

— Какой он, ваш Ереван?

Мой Ереван «разрушили». Он сейчас молчит. По городу я гуляю только  по ночам, чтобы не потерять те ощущения, которые у меня есть.

— Поговорим о мечтах…

— У меня есть пожелания, чтобы мы больше обращали внимание на нашу культуру, искусство. Очень важно, чтобы именно сейчас создавались  хорошие фильмы. Мечтаю, чтобы у нас в стране был настоящий кинематограф.

Я вырос в то время, когда повсюду и везде создавали кино, будучи ребенком, я всегда с этим сталкивался на улице. Когда у меня появилась собственная съемочная площадка,  я уже знал, как технически все нужно делать, меня этому никто не учил.

— Какой жизненной позиции вы придерживаетесь?

— Если человек что-то делает хорошее, то это для всех, если делает что-то плохое, то только себе.

Фото: журнал «Жам»

Беседовала Амалия Оганесян