Загрузка
X


Галина Иванова: «В сказках можно многое вычитать между строк»

Встреча / Вернисаж / 16.12.2016

Как по-детски передать очень взрослые чувства, переживания, страхи? Белорусские художники Григорий, Наталия и Галина Ивановы, по примеру Сент-Антуана Экзюпери, на языке сказки сумели рассказать о самом главном и сокровенном. Свою общую выставку, организованную журналом «Жам» в галерее «Арт-Кремль» в Москве, они назвали «Со-Творение». О том, что это значит, рассказала младшая в триаде – Галина Иванова. 

— Согласитесь, довольно необычно встретить на одной выставке трех художников с одной фамилией?
 

— Необычно, что мы одна семья? Но бывают же семьи музыкантов или архитекторов, где профессия передается «по наследству». А у нас так получилось, что семейной профессией стало мастерство живописца. Меня с детства привлекало все, что связано с искусством. 

— Все равно странно. Одно дело, когда художник — семейная профессия. И совсем другое, когда родители и дочь устраивают общую выставку. У детей нередко родительский вкус и стиль вызывают протест. Творческие натуры тем более, казалось бы, должны быть чувствительны к тому, что называют «конфликтом поколений». Дети могут наследовать профессию, но у них чаще всего отличное видение мира, свой стиль. А здесь, наверно, можно говорить об удивительном совпадении взгляда на мир у отца, матери и дочери. Ваши картины, конечно, различаются, но в них много и общего, особенно на первый взгляд.
 

— Мне кажется, это неплохо, если люди что-то делают сплоченно, «со-творяют». 

— Термин «светизм» известен в истории искусства или это ваше семейное изобретение?
 

— Картины моего папы фигуративны, но имеют истоки в классическом искусстве. Эта манера известна с давних пор. Еще Эль Греко писал светические картины. Мой отец просто это все организовал, объединил и предложил термин. Я тоже иногда прибегаю к светическим приемам, но у меня свое видение мира. 

— Кому адресованы ваши картины? Вы ориентируетесь на детскую аудиторию?
 

— Всем — и детям, и взрослым. Любой, я надеюсь, может найти в них что-то близкое себе. 

— Почему же так много сказочных сюжетов и героев?
 

— Да, действительно, некоторая сказочность присутствует и в моих картинах, и у отца, и у мамы. Сказка — это особый жанр, не только в изобразительном искусстве, но и в народном творчестве. Ведь сказки были у всех народов, языком сказки люди делились опытом, «кодировали» в них различные жизненные ситуации. В сказках вы встретите всю гамму психологических состояний и взаимоотношений между людьми — любовь, ненависть, радость, отношение к смерти. В сказках можно многое вычитать между строк. Художник прибегает к сказочному жанру не просто так: детским, наивным языком он рассказывает о серьезных вещах. 

— Многие картины очень напоминают рисунки Экзюпери. В этом мальчике на яйце есть что-то от Маленького принца. Здесь нет прямых аллюзий к известному произведению?
 

— Может быть, это папина картина, я не знаю, чем он руководствовался, когда ее писал. А вот моя картина, «Единство». Здесь, как и у папы, есть что-то светическое. 

— Если бы я не видела надпись, то решила бы, что это картина вашего отца, еще одна в ряду таких, как «Свет огня», «Свет кристалла». Почему она называется «Единство»?
 

— Эта картина посвящена двум влюбленным, которые соединяются вместе. Люди и их чувства зашифрованы в игре света. 

— В стиле абстракционизма? Изображено «чистое» чувство.
 

— Наверное, да. А это «Вторжение кобальта», она посвящена морю: песок, бурлящая соленая вода. 

— И света здесь, кажется, уже совсем нет. Но большинство ваших картин по форме ближе все же к тому, что пишет ваша мама?
 

— Может быть. Но мне кажется, что мы развивались с родителями по-разному. Когда я начинала писать свои первые сюжеты, у мамы было что-то совсем другое: она больше не живописью занималась, а вышивала и писала акварели, таких героев, как сейчас, у нее не было. Может быть, где-то мы и пересекаемся, но у каждого своя история, свои сюжеты и свои герои. Хотя на первый взгляд они могут показаться похожими. 

— К какому направлению в живописи вы бы могли отнести свое творчество?
 

— Что-то между символизмом и примитивизмом. 

— Можно определить это как наивное искусство?
 

— Наив своеобразен. Я не могу сказать, что пишу в этом жанре. Есть яркие представители наивного искусства, выразители его характерных черт, я себя к ним не отношу. Не все картины у меня наивны, есть и сложные темы. Например, «Прощание с родным краем». Эта картина написана по одноименному произведению Огинского, я написала ее к 150-летию со дня его рождения. Картина посвящена музыканту и его родному краю, здесь нет ничего сказочного, таково мое мироощущение. У меня нет глубоких философских рассуждений о смысле жизни, как у Кафки или Ницше. Я просто беру холст и выплескиваю на него то, что чувствую, радуюсь я или горюю. Мои картины живут во мне, я неразрывно с ними связана. 

— Живопись в вашей семье – это основное занятие? Вы живете за счет этого?
 

— Да, я живу за счет картин и только этим и занимаюсь. Деньги приносит участие в выставках, продажи. 

— Не каждый художник может этим похвастаться – чтобы любимое дело приносило доход.
 

— Да, это очень тяжело. 

— Какая необычная картина – «Семена любви». Может быть, вы ее тоже интерпретируете, как и ту, с двумя влюбленными, о которых знает только автор?
 

— Я ее писала этим летом, была тогда вся в чувствах, переживаниях. В ней это все отразилось, как мне кажется. Она про то, как зарождается любовь. Семечко падает в землю и прорастает, появляется маленький росточек. Так же и любовь: ее семена попадают в сердце и там дают свой росток. 

— Ну и как, семена проросли?..
 

— Как-то так... (смеется). 

— С вами на выставку приехала дочь Ева. Как она относится к вашей живописи? Не признает ее за «свою», детскую?
 

— О, она очень философски рассуждает. Помогает, если что-то нужно подсказать, часто советует добавить какой-нибудь цвет. 

— Насколько ее видение мира отличается от вашего?
 

— Отличается, мне кажется. У нее есть свои картины, она тоже рисует, много лепит, очень своеобразно все делает. В одной из моих картин я даже написала ее, мою дочь. Вот эта девочка с овечкой, на картине «Вербочка», похожа на Еву. Это апрельская картина, она посвящена Пасхе. Весеннее, легкое настроение. 

— А здесь, напротив, что-то тревожное, тяжелое: девочка и волк.
 

— Обычно все здесь угадывают Красную шапочку. 

— Я не угадала! Возможно, потому что красной шапочки на девочке и нет.
 

— На самом деле здесь не Красная шапочка, скорее всего. Здесь проблема взаимоотношений мужчины и женщины: волк – мужчина, а девочка – женщина. Так через сказку можно заглянуть в повседневность, картина написана под влиянием моих переживаний в определенный момент. Вот еще картина «Влюбленный и море», я ее писала относительно недавно. Мужской образ написан с очень дорогого мне человека, он многое для меня значит. Это не сказочный персонаж. История тоже реальна: были и влюбленные, и море (смеется).

Беседовала Алина Гарбузняк