Загрузка
X


Кегам Торосян: «ПЕРВОЕ что я УВИДЕЛ, приземлившись ранним утром В Ереване, была гора АРАРАТ»

Точка координат / 29.09.2015

Главная армянская церковь Франции — собор Святого Иоанна Крестителя — расположена на улице Жана Гужона в самом центре Парижа, в двух шагах от Елисейских полей. В нынешнем году она отметила свое 105-летие. 77-летний Кегам Торосян последние два десятилетия является президентом эпории — администрации армянской церкви Парижа.Одновременно он занимается вопросами экуменической связи армянской церкви с другими христианскими конфессиями Франции. С собором Святого Иоанна Крестителя связана вся жизнь «парижского армянина» Кегама Торосяна. На улице Жана Гужона он научился говорить и писать по-армянски.

— Какова история этого великолепного собора — одного из самых красивых в Париже?

— Его первый камень был заложен в 1902 году, а освящение состоялось два года спустя. В ту пору армянская община Парижа была небольшой — несколько сот человек, и своего храма у нее не было. Поэтому верующие собирались по воскресеньям в протестантской церкви. Тогда армянский священник попросил помощи у известного нефтяного магната Александра Монташева. Он сам выбрал место на улице Жана Гужона и полностью профинансировал строительство.

Наш храм стал играть исключительную роль после Первой мировой войны и особенно после геноцида 1915 года, когда многие армяне нашли убежище во Франции. Сегодня в парижском районе у нас уже пять церквей. Надо заметить, что Армянская апостольская церковь Франции подчиняется Эчмиадзину.

— А кто служит в армянских церквях во Франции?

— Вначале все армянские священники приезжали к нам из бывшей Оттоманской империи. Есть и такие, кто приехал из Ливана и Сирии, а теперь все больше и больше — из Армении. К сожалению, у нас всего один священник, который родился во Франции. В 1947 году, когда советские власти обратились с призывом к диаспоре вернуться, он поехал в Армению. Там он поступил в семинарию. Окончив ее, он сумел вернуться во Францию и сейчас служит здесь священником.

— Насколько я понимаю, армянская община — одна из самых многочисленных во Франции.

— Точную цифру назвать трудно. Я думаю, что в Париже и в его предместьях живут примерно 100 тысяч армян. Помимо столицы, армянская диаспора сосредоточена в таких парижских пригородах, как Альфорвиль, Исси-ле–Мулино, Кламар, Арнувиль, Шавиль. Всего во Франции проживает от 400 до 450 тысяч армян. Центры диаспоры — Марсель, Лион, Ницца, Гренобль и, наконец, Валенс, где армяне составляют 10 процентов населения.

— Далеко не все французские армяне знают свой родной язык...

— Во Франции армянских школ относительно немного. По этой причине армяне чаще говорят по-французски, и мало кто умеет читать по-армянски — наш язык очень труден. Надо сказать, что во всех церквях существуют небольшие школы, где преподают армянский язык и катехизис. Наш язык, на котором идет служба, также преподают на курсах в различных ассоциациях. Есть и четыре-пять школ, где изучают армянский в соответствии с соглашением, достигнутым с министерством образования.

Наш приоритет — религиозное образование армян. Этим мы занимаемся вместе с другими христианскими церквями Франции — католической, православной, протестантской (я вхожу в Совет христианских церквей). Подавляющее большинство французских армян (примерно 92 процента) относятся к нашей апостольской церкви, шесть процентов — католики и два процента — протестанты.

— Какую помощь ваша церковь оказывает Армении?

— Когда в 1988 году случилось страшное землетрясение, в здании нашего собора находилась штаб-квартира организации «S.G.S. Армения». После этой трагедии был создан так называемый Армянский фронт Франции. Его цель — сбор средств, которые пойдут на строительство школ, больниц, дорог и другой инфраструктуры в Армении.

— Насколько мне известно, во Франции действуют много ассоциаций, которые занимаются вопросами оказания помощи эмигрантам.

— Наша церковь является местом сбора всех армян, которые приезжают сюда из-за границы. Первое, что делают армяне, прибывающие во Францию, — идут в церковь. Хотя очень непросто помочь тем, кто оказывается здесь без всяких документов. Трудно найти работу, жилье, поэтому многие испытывают разочарование. Среди новых эмигрантов есть и такие, кто надеялся найти во Франции рай. Они считали, что здесь все ездят на роллс-ройсах и, увидев, что это не так, предпочли вернуться домой. И сейчас французское правительство для «возвращенцев» выделяет определенную сумму.

— Я видел в вашей церкви армян, которые между собой говорили по-русски...

— В советской Армении, как вы знаете, русский был обязательным языком. И сильное русское влияние осталось. Сейчас там половина телеканалов ведет вещание на русском, на многих продуктах надписи на армянском и русском языках. То же относится и к названиям улиц в Ереване.

— Как вы думаете, почему именно Франция так привлекает армян?

— После резни 1893-1895 годов много армян нашло прибежище во Франции. Другая волна армянской эмиграции достигла французских берегов после 1915 года и Первой мировой войны. Тогда Франция, которая потеряла в войне полтора миллиона человек, нуждалась в рабочих руках, и она с распростертыми объятиями приняла армян. Многие из них прибыли в Марсель, где и остались. Другие добрались до Лиона и Парижа. Кстати, задолго до этого Наполеон создал Школу восточных языков, и среди четырех языков, которые в ней преподавались, был армянский. Говорят, что одним из телохранителей Наполеона был армянин, некто Рустам из Египта. Некоторые утверждают, что армянином был и знаменитый писатель Эдмон Ростан. Действительно, если покопаться, то у многих видных деятелей Франции можно найти армянские корни.

Последний армянский царь Левон VI Лусинян нашел прибежище в Париже. Он умер в 1399 году и был похоронен в королевской усыпальнице в Сен-Дени. Это единственный иностранный властитель, который там похоронен — правда, надо сказать, что его предки были из Франции. И по этой причине после падения армянского царства он был принят французскими королями.

— А что вы скажете о Паскале Арутюне, который, согласно легенде, в 1672 году открыл первое кафе во Франции?

— Это произошло во времена Людовика XIV. Другой армянин, Жан Альтен (Ованес Алтунян), привез во Францию в ХVШ веке краситель марену. Памятник ему установлен под Авиньоном — многие во Франции разбогатели благодаря этому красителю. И во время войны 1870 года с Германией у всех французских солдат были штаны красного цвета, которые, впрочем, оказались хорошей мишенью для немцев...

— В каких еще областях французские армяне добились наибольших успехов?

— В течение долгого времени в парижском районе армяне преуспевали в трикотажном деле. Сегодня можно сказать, что армяне добились успехов в самых разных сферах. Назову хотя бы Сержа Чурука, который был главой нефтяного гиганта «Тоталь». Армянской крови и бывший французский премьер-министр Эдуар Балладюр. Упомяну, кстати, и моего сына, который является вице-президентом «Майкрософта» по странам Восточной Европы. Известный политик Патрик Даведжян, который занимает пост министра в правительстве Николя Саркози, близок к армянской общине. Я очень хорошо знал его дядю — он был регентом хора, в котором я пел, когда был молодым.

— Велико ли влияние армянской общины во Франции?

— Свидетельство немалого влияния — то, что Франция в 2002 году стала первой страной, которая официально признала геноцид армян. За ней последовали другие государства. И именно в Марселе в середине 1970-х годов прошлого столетия установили первый памятник жертвам геноцида. После этого турецкий посол во Франции на несколько лет уехал из страны... Влияние армян по-прежнему ощутимо, и мэры многих французских городов знают, что они были избраны благодаря голосам армян. А в 2007-м с большой помпой прошел год Армении во Франции. В Лувре была организована грандиозная выставка «Святая Армения».

— Вы сами посещали Армению?

— Конечно, по меньшей мере раз 15. У меня там нет родственников, ибо армянская диаспора во Франции вплоть до 1940-х годов в основном состояла из выходцев из бывшей Оттоманской империи. У них не было никаких отношений с советской Арменией, которую отделял «железный занавес». Мои визиты в Армению были связаны в основном с религиозной миссией. Я помню: первое, что я увидел, приземлившись ранним утром в Ереване, была гора Арарат, освещенная лучами восходящего солнца.

— Испытывают ли французские армяне ностальгию по своей исторической родине?

— Армяне, которые жили на территории бывшей Оттоманской империи, сожалеют о том, что потеряли — свое имущество, дома, памятники старины. К счастью, некоторые из этих памятников сохранились, и турки пытаются использовать их в основном в туристических целях. Сегодня население Турции составляет примерно 70 миллионов человек, а в 1918 году было меньше 12 миллионов, и среди них был высок процент ассимилированных детей греков, евреев, армян. Не надо забывать и о том, что шесть веков назад население Анатолии было на 100 процентов христианским, а сегодня христиан всего 0,1 процента.

— Великая Армения остается мечтой?

— Это — мечта на бумаге. Не нужно строить иллюзий, ибо Армения, наподобие Польши, подвергалась систематическому разделу. Часть западной Армении сегодня находится в Турции, северной Армении — в Грузии, восточной — в Азербайджане, а Южной — в Иране.

— Вы сами себя чувствуете армянином или французом?

— По бумагам я француз, парижанин, у меня французское образование, а по сердцу я — армянин. Я даже знаю армянский классический язык и участвую в публикации двуязычных книг.

— Продолжается ли армянская эмиграция во Францию?

— В 1993–1995 годах более миллиона армян уехали в Россию, примерно столько же — в Калифорнию и гораздо меньше во Францию. Сейчас эмиграция пошла на спад. Что же касается тех, кто приехал сюда из Армении, то они все чаще и чаще возвращаются на родину. Но нередко родители оставляют своих детей во Франции, чтобы они получили здесь образование.

— Как армянская община во Франции отреагировала на сближение Еревана с Анкарой?

— Это вызвало кипение страстей по той причине, что нам толком не объяснили, что будет происходить. Ведь до сих пор Турция не признала сам факт геноцида. К тому же и армянским, и турецким парламентариям еще предстоит утвердить эти соглашения, а они к этому не готовы. Поэтому я думаю, что много воды утечет, прежде чем будут достигнуты какие-то конкретные результаты. В любом случае, мне кажется, что лучше начать переговоры, чем избегать решения этой проблемы. Единственный, быть может, позитивный момент заключается в том, что часть турецкой интеллигенции начинает задаваться вопросом о геноциде и даже пишет статьи по этому поводу, рискуя оказаться в тюрьме, — как, в частности, лауреат Нобелевской премии по литературе Орхан Памук.

— Иван Айвазовский — в числе самых любимых в Армении и в России художников. Во Франции его, к сожалению, знают плохо.

— Выставка Айвазовского недавно прошла в Морском музее Парижа. Сам он родился в Феодосии, в Крыму, где на протяжении четырех столетий официальным языком был армянский. А его брат Гавриил, который был священником в Венеции, потом приехал в Париж и стал архиепископом нашей апостольской церкви.

Беседовал Юрий Коваленко, Париж